Я десять лет ждал и дольше ждать не намерен - 25 Апреля 2013 - ALL FICS
Четверг, 23.03.2017, 13:26 | Приветствую Вас Гость

ALL FICS

Главная » 2013 » Апрель » 25 » Я десять лет ждал и дольше ждать не намерен
13:39
Я десять лет ждал и дольше ждать не намерен

Я 10 лет ожидал и подольше ожидать не хочет


Katekyo Hitman Reborn!
Персонажи: Хибари, Мукуро и фоном Кокуё (TYL!)
Рейтинг: G
Жанры: Джен, Экшен (action)
Размер: Мини, 3 странички
Кол-во частей: 1
Если встретите грамматическую либо стилистическую ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите CTRL+ENTER.
Хибари ощущает себя средством для заслуги цели, ступенью кое-где в центре большой лестницы, но менее того. Он пешка, которой прибыльно пользоваться. Его сделали пешкой, точнее. И это бесит, раздражает и убивает больше всего.
Да у этого гада нет ни одного морального права так к нему относиться. Они давнешние конкуренты, они грезят уничтожить друг дружку уже 10 лет. А сейчас через него переступают, как через труп противника, брезгливо и осторожно, чтоб не замарать обувь: извините, Ваша песенка уже издавна спета, но мы свяжемся с Вами, чуть нам станет довольно скучновато.
Человек перед ним – ненастоящий. Шаги, грохочущие по пустым стенкам кутузки – ненастоящие. Сама кутузка, может быть, тоже призрачна. Хибари сам лицезрел, как у того парня со штрих-кодом резко зажегся красным пламенем правый глаз. Он лицезрел, что взор его, черный и меланхолично пустой, стал броским и живым – тем, от которого веяло сладким чувством угрозы и сразу запахом достигнутой цели… Он лицезрел, как трескается пополам, загибаясь, как будто пылающая бумага, этот юноша, а изнутри него восстает нечто сильное, такое знакомое, что дрожью по спине отзывается каждое чужое движение.
Иллюзия напластовалась на иллюзию. Уже через пару секунд на него исподлобья смотрел Мукуро, недоверчиво, отчего-то уязвимо щурясь. Позже молчком махнул рукою; он безоружен, так как Чикуса был безоружен. Хибари был обязан следовать за ним. Нет, Хибари желал следовать за ним, хотя он ненастоящий – ничтожный фантом, который вспыхнет от первого же удара.
Зато он выведет его к реальному телу. Всегда необходимо схватиться за узкую ниточку, чтоб придти к клубку.
Они минуют коридор за коридором, и везде – стальные большие двери, как в бункерах, решетки обычных клеток. И везде – пробирки. Огромные, от пола до потолка, занимающие большущее место, зеленые, голубые и голубые. Глядеть, кто в их, чуть-чуть страшно. Отовсюду веет гибелью и запахом тления. Кёя глядит в затылок не-Мукуро.
В конце коридора – черный закуток, там очень мокро и махнет плесенью. И там дверь в полметре от пола. Такое чувство, что они и правда в каком-то бункере, а не в кутузке.
Мукуро налегает всем телом на рычаг, пытаясь его раскрутить, но он очень тощий и слабенький в этом теле, сколь бы иллюзий не напускал на себя.
– Выломай, – просит он и жаль улыбается.
Ему охото ответить «с радостью», темно скаля зубы. Так как это не Мукуро. Его нереально принимать как реального, так как он очень мертвый с наслоенной поверху иллюзией, и потому с ним можно обходиться по-всякому – и ни при каких обстоятельствах не так, как с реальным.
Хибари стоит только вскинуть руки с плотно зажатыми в их рукоятями тонфа. У него довольно силы, чтоб вышибить металлическую дверь бункера. Дверь проминается и гнется так просто, что ничего не стоит до конца прокрутить рычаг и открыть ее.
В комнату – черное полуподвальное помещение, больше всего схожее на лабораторию – Хибари и не-Мукуро ввалились совместно.
Они друг дружку не лицезрели нескончаемо много. Совместно с тем не настолько уж и принципиальным было произошедшее ранее – куда важнее было то, что на данный момент Кёя его лицезрел. Реального, реального, того, который поставил его на колени.
На колени, а. Черт подери. Этот самый человек в подвешенном состоянии болтается в воде, худенький так, что больше похож на плотно обтянутый кожей скелет, чем на того беса, которого повстречал Хибари. Он кидается в обход вокруг пробирки – она узенькая, еще уже тех, которые он лицезрел, и цепи при резких движениях шумят о стены изнутри.
От маски ввысь поднялась ввысь череда пузырьков. Взор у Мукуро был стеклянный и мертвенный. Скопление темных длинноватых волос, окружившее его голову, походило на растворенные в воде чернила. Длинноватые – единственное, что серьезно припоминает о прошедшем времени.
Он отвратно смотрелся. Он не имел права быть таким слабеньким. Его шейку на данный момент можно было свернуть одной рукою – так узкий, противоестественно слабенький…
– Ты безумец, если хочешь освободиться прямо на данный момент, – скрипнул зубами Хибари. С обеих сторон мелькнуло Пламя в красноватом окаянном глазу. Не-Мукуро смотрел на него с глумливой драматичностью, реальный – с горьковатой усмешкой.
Он очень слаб. Он не сумеет и пальцем пошевелить. Он… чужой и очень далековато от Земли. И потому это очень бездумно и самонадеянно.
– Я 10 лет ожидал, – осипло ответил окруженный иллюзией Чикуса. Он искусно и ловко шнырял меж проводами, окружившими пробирку, как будто ища что-то. – Кёя, ты только вникни. 10 лет. Я подольше ожидать не хочет.
Он отыскал некий пульт управления. Хибари ладонью проверил стекло: грубое и очень прохладное. Там вода ледяная практически, а если находиться в таковой повсевременно…
Дрогнули неплотно сплетенные пальцы Мукуро, он безвольно откинул голову ввысь. Волосы в невесомости растеклись кое-чем мертвым, пульсирующим в зеленой воде. Он как куколка, мертвое, брошенное в воду тело.
Кёя безизбежно злится. Он не имеет права быть вот таким уязвимым.
– Если я отключу систему защиты – в маску запустят яд, – флегмантично заговорил Чикуса голосом Мукуро. Его хотелось убрать больше всего. – Если ты разобьешь пробирку – сработает система защиты. Все очень просто: я подвисаю программки, ты ОЧЕНЬ стремительно достаешь меня из пробирки и ОЧЕНЬ стремительно обрываешь все провода. Ты сообразил, Кёя?
– Откуда ты все это знаешь?
Не-Мукуро ухмыльнулся.
– Я тебя умоляю, за 10 лет я уж точно сообразил, что к чему.
Остается только приготовиться.
«Давай».
Все занимает менее 5 секунд. Удары один за одним рушатся на стекло, вокруг блекнет свет, затихает мерное гудение. Чикуса сзади болезненно кричит, а позже его тело, истинное, уже не скрытое иллюзией, мешком валится на пол. Стекло громко трещит. Совместно с водой оттуда вымываются осколки, вода с головой практически захлестывает Кёю – мерзкая, зеленоватая, пахнущая гнилостью. Нереально легкое тело толкает его в грудь, обвисая на проводах – Кёя дергает его на себя, взваливая на руки. Маску – к черту. Цепи – к черту.
Мукуро – живой, слабо дышащий, прохладный и влажный – у него на руках. Хибари на секунду замирает, запоминая конкретно это чувство.
– Больно, – стонет сзади Чикуса.
У иллюзиониста подрагивают реснички, как будто он отчаянно желает открыть глаза, но это наверное еще очень тяжело. Кёя осторожно перехватывает его крепче – от холода у самого скоро леденеют руки – после этого разворачивается к Чикусе. Когда тот, озираясь, пробует проползти под проводами, зажигается на потолке сирена, тогда и весь бункер оглашается противным воем.
«Он знаешь, что делать, иди за ним», – появляется совсем независимо в голове Хибари. Мукуро вцепляется слабенькими пальцами в его воротник, с усилием дергая на себя.
Черт-бы-их-всех-подрал. Чикуса разъясняет что-то про то, что Кен и Фран задерживают стражников, великолепно расслабленно ведает, где их ожидают их люди. И они сломя голову бегут, шарахаются каждого звука и каждого высунувшегося из-за угла человека.
Чтоб изловить сбежавших, Вендиче спускают заключенных. Все они жуткие, как погибель, и очень-очень небезопасны.
Кёя не нанимался на спасение слабеньких. Он под выход из кутузки уже бранится в глас, стискивая зубы. Снаружи – зима, адски прохладная метель, а он весь влажный. Мукуро, которому Чикуса пожертвовал свою куртку и накрыл сверху плащом, тоже. Он, кстати, уже открыл глаза, но за всегда только смотрел через плечо Кёи, прочно стиснув зубы. Его лихорадило, то и дело закаменевшее в его руках тело сжималось от сильных конвульсий. Хибари запоминал эту слабость, хотя она и не нравилась ему категорически.
Чикуса что-то орет и машет руками, Кёя не сходу лицезреет, как к ним опускается вертолет. Кто-то высовывает руку и машет им шапкой, больше напоминающей голову лягушки, а позже вниз падает веревочная лестница.
Вокруг очень много людей, при этом, чужих. Хибари отлично знает 1-го только Мукуро, а он на данный момент трясется в лихорадке, вздрагивая у него на руках, и непонятно хрипит.
А, нет, это он так смеется.
«В стиле этого малыша не соваться со своим носом в пекло, послав туда только прикрытие, – появляются в голове чужие мысли. Невзирая на просьбы и вскрики Чикусы, Хибари просто перебрасывает Мукуро через плечо, как безвольный мешок, и вцепляется в лестницу. Ненадежно и некрепко. Все же, летчик наверху указывает ему большой палец. – Скажи ему, что я им горжусь».
– Сам скажешь, – отрезал вслух Хибари. – Вцепись покрепче, либо я сам тебя столкну вниз.
«Я бы рад, но у меня нет мускул, Кёя».
Когда он оказывается наверху, рыжеватая девчонка, которую он не так издавна лицезрел в Кокуё-Лэнд, укладывает Мукуро на целом сиденьи и плотно оборачивает в плед. Самого Хибари она сажает напротив, только накинув ему на плече полотенце. И Кена тоже, и Чикусу. Кен злой, как собака: здесь же набросился на мальчишку на сиденьи летчика. Этот юноша лет пятнадцати натягивает глуповатую лягушачью шапку назад на себя и флегматично хватается за руль.
– С возвращением в наш гребаный мир, учитель, – тянет он, сворачивая. Вертолет движется тяжело, очень нагружен. Все же, Кёе уже на это очень наплевать, лучше бы их всех разбило о горы.
– Всем спасибо, цирк закончен, – в первый раз за все это время шепчет Мукуро и улыбается. Девчонка здесь же кидается к нему и гладит по влажным длинноватым волосам, убаюкивая. Засыпает он с детским удовлетворенным выражением на лице.
Хибари молчком трясется от холода и злобы. Не знает, от чего больше. Очень много людей вокруг, и они все – очень близко.
Естественно, безумие лучше совершать совместно с кем-то, но Кёя вообщем не привык делать что-то сумасшедшее.
Он неотрывно глядит в разгладившееся и бледное лицо Мукуро, пока сам не начинает засыпать. Зато эта дрянь ему сейчас будет должна своей же жизнью. Хотя все равно колебание очень тяжело оседает изнутри, иронически оскаливает зубы – почему он все-же согласился посодействовать вызволить его из кутузки? Здесь дело далековато не в долге. Но вопрос забывается, чуть Кёя проваливается в неспокойный сон.
Просмотров: 176 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Статистика



Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0